Вот и к нумизматике имеет отношение история
ТИПИЧНОЕ ЗАБЛУЖДЕНИЕ
Не знаю, как начать. Ну, уж точно не «смеркалось».
Своему хобби нумизматике я посвятил не один десяток лет. Увлечение меня радует и подпитывает положительными эмоциями. Вот один забавный эпизод из моей скромной практики.
Дело было в лихие девяностые. Народ ошалел от сбыточных невозможностей в период апофеоза мерцающего идиотизма. Глаза горели на все, но это «все» было давно распилено без нас.
Первые годы мракобесия Гайдара.
- Плевать, что зарплату платят красовками, пока их берут в комиссионке, я могу неплохо прокормить семью макаронами с квашеной капустой. На тяжелые времена у меня есть секретное оружие – говаривал мой знакомый Вольдемар.
- Вова, - ворчал я – о каком оружии ты говоришь в наш исковерканный век, дожить бы до понедельника. Нас нанизали на ваучер как на шампур и теперь ждут, когда разгорятся угли.
- Ты ничего не понимаешь – парировал Вольдемар – я являюсь наследником несметного богатства.
- Ты и богатство, вещи несовместимые – ухмылялся я.
- Ну, не скажи, я может и не из наследников династии Романовых, – многозначительно подняв указательный палец за ухо, пророкотал Вовка: но тоже не последняя шпонка в среде сильнейших мира сего.
Этот разговор так бы и стерся из моей памяти, если бы упоминания о туманном наследстве не имели развития в дальнейшем. Судьба развела нас с Владимиром по разные стороны мира нужды и несбывшихся надежд. Каждый лабал что мог и как мог. Выжили. Минул август 98-го, Ельцин посыпал свою голову пеплом. А был такой грозный, клоун опереточный. Последствия «генитального» правления еще долго будут сказываться на наших судьбах. Ныне ценится не потребность обществу, а личная преданность. Вольдемар обладал преданностью, но был так далек от точки ее приложения. Так что преданность была, скорее его украшением, чем инструментом.
Прошло несколько лет.
Звонок по телефону.
- Слушаю – взяв трубку, сказал я.
- Это я, Владимир, узнаешь?
- Такое не забывается – ухмыльнулся я.
Опущу банальные вопросы и ответы трепа по этикету.
- Помнишь, я говорил тебе о наследстве предков – вкрадчиво произнес Вовка.
- Что-то смутно припоминаю, ты утверждал, что тебя нашли не на помойке и Романовы вынуждены лизать яйца Фаберже от зависти.
- Хорошо, что помнишь, тебе будет легче свыкнуться с мыслью…
- Смотря с какой?
- Что этот шедевр у меня, а не в твоей коллекции.
- Интригуешь?
- Какие интриги, старик? Ляжку жгут наследные капиталы, боюсь только ошибиться на несколько миллионов.
- Извини,… не знал что ты подпольный Нью-Корейко.
- Корейко?... В сравнении со мной тварь дрожащая.
- Вова, ты меня пугаешь. Скажи мне, что ты курил, и я скажу кто ты.
- Ладно, оставим лирику. Ты можешь оценить монету или проконсультироваться со своими нумизматами?
- Собственно, в бывшей стране советчиков и грамотных их еще осталась маленькая толика – лениво ответил я: а что тебя конкретно интересует?
- Видишь ли, у меня есть старинная серебряная монета, и я хочу ее продать.
- Вольдемар, ты не одинок в этом мире, многие, как ты выразился «твари дрожащие», могут похвастать тем же. Переходи к сути. Твой «фолиант» хотя бы имеет какие-нибудь буквы и цифры?
- Да, на ней написано - Франция тысяча двести восьмидесятый год.
- (Пауза) Думаю в обычном каталоге информацию о такой монете не найти, но можно посмотреть специальную литературу.
- Старик, ты уж постарайся, от себя с кровью отрываю память о корнях.
- Твои предки из Франции?
- Смутные семейные предания шепчут, что одна из прапрабабок согрешила с номерным Людовиком.
- Так ты прабастард?!?!
- Полегче!!! Любое непонятное слово я воспринимаю как личное оскорбление.
- Вова, это означает, что я тобой восхищаюсь.
-Вот и говори, восхищаюсь и чрезмерно признателен, а ты какого-то хера вспоминаешь латынь.
- Дорогой это же приблизительный перевод англосакской варварской письменности.
- Опять тебя понесло!?
- Хорошо, Вова, объяснение значения этого термина дело нудное и муторное, да, и ненужное по большому счету. Постараюсь узнать про твою монету.
Положив трубку, я задумался. Французская монета средневековья? В современных каталогах искать «дохлый номер». Конечно, можно найти какую-нибудь специализированную литературу посвященную этому вопросу. Да, Вольдемар, - подумал я: ты можешь задать достойную задачу, мать тебя ити.
В ближайшие выходные я отправился в клуб, не столько, чтобы прикупить что-нибудь или обменять, сколько показать себя и поспрошать народ по поводу Вовкиного вопроса. Найдя глазами информационную «совесть» клуба Сан Саныча (подпольная кличка «В_Рубель»), я устремился к нему.
- Мое почтение, уважаемый Сан Саныч! – заискивающе, громко сказал я и добавил шепотом: Как дела на ниве облапошивания страждущих всуе?
- На все воля божья и курса валют – пророкотал он: опиум идет по сходной цене, народ не ропщет.
- Рад за вас – сказал я, теребя полу его засаленного пиджака: А не подскажет ли любезный Сан Саныч, кто в клубе знает вглубь особенности истории штамповки денег в далекой Франции?
Сан Саныч почесал оставшиеся перья на голове и изрек: Можно поспрошать у Вилена Арнольдыча, столик номер 72, если что, ты меня не знаешь.
- Премного благодарен, гуру, вы спасли мое платье, честь я отстираю потом. Насвистывая мотив Марсельезы, я отправился по указанному адресу.
- Ба? Знакомые всё лица! Неужели я стою рядом с Самим Виленом Арнольдовичем?!?
- Мы знакомы с вами, молодой человек???
- Третий всемирный конгресс нумизматов в Брюсселе, партер… Вспомнили?
- Но я не был на конгрессе.
- Пустяки. О Вас там много говорили. Вилен Арнольдович, могу я проконсультироваться у Вас на счет особенностей денежного дела во Франции?
- Что ж, это один из тех вопросов, в котором я кое-что смыслю.
- Вы не можете сказать, сколько примерно может стоить французская серебряная монета, датированная одна тысяча двести восьмидесятым годом?
- Сказать не могу, так как она является национальным достоянием, и заметьте, молодой человек, не России, а Франции.
- Да, пападос! А среди ваших знакомых, нет ли случайно добрых самаритян, которые, несмотря на требования этики, хотели бы стать тайными обладателями маленькой толики национального достояния Франции?
- Неэтичных ценителей всегда в достатке, но хотелось бы увидеть предмет торга.
- Ваши претензии уместны. Я постараюсь прояснить ситуацию. Вас устроит срисовка монеты на кальку?
- Для консультации – да, для торга – нет.
- Значит, подведем итоги промежуточных переговоров. В следующие выходные я постараюсь привезти или срисовку монеты, или саму монету. Еще уточните, пожалуйста, какой ваш процент посредника?
- Думаю, полтора процента от суммы сделки будет вполне достаточно.
- Что ж вполне приемлемые условия. Позвольте с Вами распрощаться до встречи?
Вечером того же дня.
- Алло, здравствуйте, вы не будете столь любезны, пригласить к телефону Владимира Ясно Солнышко?
В трубке было слышно: Пап, какой-то идиот, кажется, хочет тебя.
- Владимир у телефона – услышал я Вовкин голос.
- С Вами говорит автоответчик – отчеканил я металлическим голосом: Это не Вы давали объявление в газету «Невская топь» о продаже осколка французского метеорита найденного на Бородинском поле?
- Я вообще газет не читаю – пробормотал Вовка.
- Похвально, молодой человек. Значит, вы все время обедаете, как рекомендовал профессор Преображенский?
- Серега, ты что ли?
- А как ты догадался? – весело спросил я.
- Так плоско шутить можешь только ты.
- Да…, а мне все время кажется, что я шучу объемно. Есть новости по твоей монете.
- Ну, и сколько она стоит?
- Не спеши, ковбой, ты еще не показал монету, а уже делишь тришкин кафтан.
- Так приезжай и смотри.
- Я знал, что ты босяк, но что беглый и наглый не догадывался, а эти приобретенные качества уже перебор. Я в свой законный выходной мечусь как осетр, по клубам узнавая ему, где он может пристроить свой артефакт… Вова, запомни одно правило – ты крутишься вокруг Земли, а не Земля вокруг тебя. Кстати, твой фолиант, по предварительной оценке, назван национальным достоянием Франции.
- Ну, и куда мне крутиться?
- Не нукай, не запряг еще. В течение этой рабочей недели ты в любое свободное время накладываешь на монету небольшой листок кальки и елозишь по нему тыльной стороной карандаша. Вспомни детство, как ты делал бумажные деньги. Изображение монеты нужно с обеих сторон. Потом приподнимаешь свои ягодицы от дивана и привозишь эти листки ко мне. Или, если хочешь быть более информированным, то милости прошу вместе со мной отправиться в предстоящую субботу в клуб, будешь сам вести переговоры со знающими людьми. И еще, чуть не забыл, услуги клубного консультанта будут стоить тебе полтора процента от сделки.
- А не жирно ему будет?
- Он не только тебе расскажет про монету, но и, что самое главное, выведет тебя на покупателя. Учти, среди моих друзей сумасшедших миллионеров нет.
- Это ты ловко придумал с копированием монеты, а то я боюсь ее таскать с собой. А за нами слежки от клуба не будет?
- Вова, ты можешь до поездки в клуб спрятать монету в тайник и не обязательно у себя дома. Хотя, я думаю, что страхи необоснованны.
- Хорошо, я все сделаю, как ты сказал. До встречи.
В один из дней рабочей недели. Звонок по телефону.
- Алло, Серега это ты?
- «Винимательно» тебя слушаю, Вольдемар.
- Я тут подумал и решил завтра привезти монету к тебе.
- Ты думаешь моя «крепость» больше приспособлена для ее хранения?- съязвил я
- Я не о том. Пробовал срисовать копию, но у меня плохо получается.
- Говно вопрос, мы всегда рады гостям, приезжай с Галкой поужинаем в кругу друзей. Вспомним счастливое отрочество в скорбном отечестве.
- Боюсь, что с Галиной не получится, она завтра будет занята.
- Жалко, давно вместе не собирались. В общем, завтра приезжай, я вечером буду дома, после шести.
- Договорились.
18-30 следующего дня. Телефон.
- Привет, Сережа, это Галина. Вовка приехал? Я волнуюсь – услышал я голос Галки в телефонной трубке.
- Бонжорно, сеньорита, это похвально, что наперсница волнуется за хозяина. Но пока горизонт чист аки родник. Не волнуйся, приедет твой Повелитель, я ему скажу, чтобы сразу перезвонил тебе.
- С Повелителем ты перегнул палку, но все равно скажи ему, что я дома жду его звонка. Спасибо.
-Нема за шо. Целую.
Через некоторое время раздался звонок во входную дверь.
- Привет дружище – радостно я приветствовал Володьку: давненько я тебя не видывал сынку. Сразу предупреждаю, позвони Галке, экипаж волнуется.
- И я тебе рад, сейчас позвоню, дай раздеться.
Обув гостя в домашние тапочки, я проводил Вовку к телефону.
- Дорогая, не волнуйся, я уже на месте.
-…
- Пробки, сам натерпелся страху.
Положив трубку, Вовка поднял глаза и с немым вопросом уставился на меня.
- Понимаю, что тебе не терпится, но может, сначала поужинаем? – робко предложил я.
- Не пили меня по кусочкам, я не спал всю ночь.
- Хорошо, как скажешь, я весь глаз и ухо.
Вольдемар достал из кармана и бухнул на кухонный стол конвертик из замши, осторожно развернув его «наследник» театрально выложил из него простую Марию Терезу, то бишь, распространенный талер 1780 года, причем монета была настолько измордована судьбой и временем, что дату выпуска, вполне можно было принять и как1280-ую. Я оторопел. Вовка по-своему трактовал мое замешательство, и театрально воздев руки к потолку воскликнул: «Вуаля! Как я тебя удивил?».
Пробормотав вполголоса: «Полный писец», я, молча, направился в гостиную и достал из секретера коробку с обменным фондом. Немного покопавшись в ней, я извлек на свет пару аналогичных талеров состояния АИ. Убрав коробку обратно, я вернулся на кухню и положил монеты рядом с пресловутым национальным достоянием «Франции». Вовка как то обмяк, и было такое ощущение, что он повис на своем скелете. Огонь в глазах померк. Он еще пытался что-то сказать, а меня обуял неудержимый смех, Да, простит меня Господи, грешно смеяться над горем ближних своих, но я не мог удержаться. Я как дурак ездил в клуб и наводил справки, угрохал уйму времени и такой облом-с. МУТАНТЫ ПРАВЯТ! Здоровье Вовы вызывало у меня опасения.
- А с чего ты решил, что это Франция – захлебываясь смехом, спросил я.
- Галка сказала – выдавил Вовка.
- Она у тебя «пылеглот», это Австрия, банальная Австрия. Этих серебряных блях, знаешь, сколько наштамповали во времена доисторического материализма? Немерено!!! Они ценятся даже меньше чем вес металла.
- Ну, мышь белая, доберусь я до тебя! Ужо сала тебе под кожу я залью – со злостью выпалил Володька.
- Надеюсь, речь идет не о моей лайке? – с деланным испугом проговорил я – она мне дорога как память.
- Да, причем здесь ты? Ты же знаешь мою тещу? Она, сука.., как у нее очередное обострение сразу собирается на погост. В тот раз дело было совсем швах. Она слабым голосом призвала меня к одру и говорит: «Зятек, не бросаю мою дочь, а я тебя перед смертью озолочу. Наши имения большевики пустили по миру, обобрали все сокровищницы, но моя мать сохранила одну очень ценную реликвию, которую, в нашем роду, передают из поколения в поколении». И всучила мне эту монету, «когда настанут трудные времена, ты продай ее, чтобы спасти семью».
- Это смутно мне напоминает «Ипполит, зашила, бриллианты, стул». Вольдемар, твоя теща была великая авантюристка.
- Почему была? Она и сейчас есть и ест, прямо скажу, жрет в три горла, мать гиены!
- У тебя выдался редкий случай вывести ее на чистую воду и утопить – посоветовал я.
- Это я обязательно сделаю в ближайшее время. Облом совершенно в другом. Мы, я, Галка и сын очень надеялись на эту монету. Галка спит и видит купить норковую шубу, сын мечтает об иномарке, да, и я хотел поправить дела на даче. Наш садовый домик разваливается к чертям собачьим. Мечтал, твою мать, о каменных полатях!
- Вовка, как я тебя понимаю! Хотел убить и не убил, это так опустошает.
Впоследствии со слов Владимира я узнал, что он все-таки расколол тещу. Ни о каком наследии естественно речь и не шла. Теща работала в химчистке, и в одних портках нашла забытую клиентом деньгу, а так как химчистка не отвечает за ценные вещи, оставленные рассеянными заказчиками, то монета непринужденно перекочевала в ее ридикюль.
За то, какой финал! Монета, через некоторое время, чуть не стала национальным достоянием Франции.